– Некоторые вещи кроме как в состоянии бреда понять невозможно. Вот говорят: «Где ты витаешь?». Я все думал, что это за слово вообще такое, а потом понял это же «вита» –жизнь….

Петр уже битый час стоял у окна вяло участвовал в разговоре с тремя малознакомыми людьми, больше кивая, чем выражая собственное мнение. Не то, чтобы ему нечего было сказать доморощенным лингвистам, но вступать в спор с душнилами, случайным образом зажавшими его коробке кухни не было никаких сил. Тем более что, почувствовав себя в кругу единомышленников, они распустили перья и затирали друг другу дичь с утроенной силой. Особенно активен был тощий высокий парень в майке «Пивозавр», уже десять минут не прерывавший путанный монолог. Петру хотелось выпить и подышать свежим воздухом. К тому же за окном, обещая прохладу и легкий речной бриз, призывно блестела в свете фонарей Фонтанка.

Покрутив в руке пустой стакан, Петр сказал: «Я на минуту», – и выскользнул из кухни. Увлеченные беседой любители лингвистики, никак не отреагировали на его уход. Он зашел в гостиную, где мучал гитару и выплевывал нехитрые стихи Цоя какой-то напыщенный мудак с крысиным лицом и длинными сальными патлами. В углу целовался с девушкой с розовыми волосами друг, притащивший Петра на эту вечеринку. Проскользнув между слушателей импровизированного концерта, Петр подошел к комоду, на котором образовался импровизированный бар, незаметно взял с него полупустую бутылку-фляжку дешевого виски и вышел из комнаты.

Найти свое пальто оказалось непростой задачей, Петр порядком вспотел пока откопал его в груде сваленной в прихожей одежды. Наконец под очередной курткой мелькнул знакомый рукав со следом от чьего-то ботинка. «Вот суки», – со злостью подумал Петр. Тем не менее, перспектива вырваться из духоты бывшей коммуналки нивелировала досаду от смятой и испачканной одежды. Петр отряхнул пальто, сунул в карман бутылку и вышел из квартиры.

На улице было зябко. Со стороны Галерного острова дул промозглый колючий ветер, на безоблачном небе низко висела желтая луна, напоминавшая начищенную до блеска медную пуговицу с шинели титулярного советника. Как всегда в ночной час в Коломне было тихо и безлюдно. Тускло горели одинокие окна в старинных домах. Сквозь открытую форточку доносились обрывки разговора, от которого Петр только что сбежал. Ему захотелось отойти от дома как можно дальше, чтобы не слышать даже отзвуков надоевших голосов. Петр не глядя пересек пустынную проезжую часть и оказался на набережной. Перед ним, закованная в гранит текла беспокойная река. Слева темнела арка Английского моста, справа словно придавливал воду своим тяжелым силуэтом с башенками-чернильницами Старо-Калинкин мост.

Петр закрыл глаза и вдохнул полную грудь свежего апрельского воздуха с едва уловимым ароматом моря. За парапетом раздавался тихий плеск воды. Петр представил, что он в Крыму, в любимом Севастополе, стоит у Памятника затопленным кораблям и волны, выкатываясь на набережную, останавливаются прямо у его ног. Однако вскоре в мечту пробрался непрошенный гость, заставивший Петра вспомнить, что он находится в северной, а не южной Пальмире. Ноздри защекотал запах табака, слишком сильный чтобы быть облачком дыма из проезжей машины. Кто-то курил совсем рядом с ним. Нос зачесался, в нем закололо, защекотало. Петр громко чихнул и открыл глаза.

– Будьте здоровы, – раздался слева женский голос с приятной хрипотцой – словно слегка шуршащая запись на старой пластинке.

Петр обернулся: в метре от него стояла худенькая блондинка со стрижкой каре. Несмотря на холод она была одета в темно-зеленое платье до колен, лишь на плечи был накинут завязанный на груди бежевый свитер. Девушка улыбнулась и протянула Петру пачку с двуглавым орлом.

– Будете?

Петр не курил, но сейчас ему не хотелось отказываться.

– Спасибо, угощусь, – сказал он, неловко вытаскивая сигарету, – Sobranie? Давно таких не видел.

– Я старомодна в своих вкусах.

Словно в подтверждение своих слов девушка достала из кармана платья черный коробок и, чиркнув, протянула ему горящую спичку. Петр наклонился поближе и прикурил.

– Обожаю их, практически не гаснут, – незнакомка поднесла спичку к лицу, комично округлив и без того большие глаза и, улыбнувшись, погасила ее пальцами.

Этой пары секунд хватило Петру, чтобы рассмотреть ее лицо – оно было худым, слегка вытянутым и заканчивалось подбородком с небольшим бугорком. На фоне бледной кожи и светлых волос все черты казались выраженными и большими – глубоко посаженные голубые глаза, острый узкий нос, тонкие губы, подчеркнутые красной помадой. Свет спичечного огонька оттенил ее высокие скулы, которые казались скульптурными, почти резкими. Петр загляделся на девушку, забылся, неумело затянулся и закашлялся.

– Кого я обманываю, я и курить-то толком не умею. Только зря перевел сигарету, – пристыженно сказал он, и пальцем отщелкнул тлеющий окурок в Фонтанку.

– Не переживайте, мне не жалко, – с улыбкой ответила незнакомка.

В ее тоне, движениях, и, казалось, всем естестве сквозила игривая легкость. Петр почувствовал сильнейшее притяжение на первобытном дословесном уровне. Девушка манила его словно сирена морехода, и у него не было никакого желания сопротивляться ее чарам.

– Может, лучше я вас угощу? – внезапно даже для самого себя предложил он.

– Сигаретой?

– Нет, зачем, – Петр достал из кармана пальто бутылку, открутил крышку и протянул незнакомке, – Это конечно не бог весть что, но все же…

– Ого, вот это поворот, – удивленно засмеялась девушка, – С другой стороны, почему бы и нет. Только прежде, чем мы с вами выпьем, давай перейдем на «ты» и познакомимся нормально. Я настаиваю!

– Конечно, я – Петр, а как вас… тебя зовут?

– А ты угадай.

Петр задумался на пару секунд.

– Может, Марина?

– Почему ты так подумал?

– Не знаю, как нормально сформулировать. Марина же значит «морская». В тебе есть какая-то истинная, природная красота, как у моря.

– За красоту и сравнение спасибо. В целом, ты почти угадал – меня зовут Ундина. Родители были с фантазией, хотели, чтобы было красиво и необычно. На мой скромный взгляд, получилось.

Девушка взяла бутылку, не поморщившись сделала два глотка и передала обратно.

– Можно я задам свой любимый вопрос? – Ундина пристально посмотрела на него, словно изучая.

– Конечно, давай.

– Кем ты хочешь стать, когда вырастешь?

Петр рассмеялся.

– Кажется, я и так вполне вырос.

– И все же, – вдруг посерьезнела Ундина.

– Ну если серьезно, то я давно хочу стать писателем. В смысле пишу-то я и так, но больше урывками, когда остается время после работы. Хочется уделять этому больше времени, но пока это – мечта.

Ундина хмыкнула и хитро улыбнулась.

– Ну что же, мечты вещь полезная. Тем более, что они имеют свойство сбываться. Закрой глаза.

Петр молча повиновался и спустя мгновение почувствовал, как Ундина прильнула к нему, ощутил на губах обжигающий, пахнущий виски поцелуй. Он поднял руки, чтобы обнять девушку, но она резко отстранилась. Петр открыл глаза и обнаружил, что Ундина исчезла. Он осмотрелся, в надежде увидеть, в какую сторону она ушла. В конце концов, за секунду невозможно было убежать далеко. Однако девушка словно испарилась – Петр стоял один посреди пустынной набережной, нигде не было человеческой тени. В ночной тишине не слышно было даже далекого отзвука шагов – только гул людских голосов из открытого окна в доме напротив. Отражения желтых фонарей смеялись над ним, качаясь на волнах Фонтанки.

«Неужели мне все это мне привиделось? – удивился Петр, – Но нет, это невозможно. Я не устал и не то, чтобы сильно пьян. И поцелуй был таким реальным и страстным… Не могла же она так быстро добежать до парадной или одного из дворов? С другой стороны, это единственный правдоподобный вариант. Разве что…».

Петр опасливо перегнулся через парапет и посмотрел вниз. Темные воды Фонтанки были спокойны. Петр подумал, что даже несмотря на внезапное исчезновение Ундины, этот эпизод стал приятным завершением тухлого вечера. Можно было спокойно вернуться в квартиру и лечь спать с послевкусием легкого приключения на губах, вспоминая его детали и тихонько посмеиваясь в подушку. Однако, какое-то странное тягучее чувство не позволило Петру уйти. Вместо этого он осмотрел припаркованные поблизости машины, не спряталась ли Ундина за одной из них. Не найдя никаких следов девушки, он торопливо допил оставшийся виски, поставил бутылку на набережную и отправился обратно в квартиру, которую двадцать минут назад покинул с таким облегчением. 

В душных комнатах топтался пьяный народ. Петр принялся расспрашивать всех подряд, не видели ли они большеглазую блондинку с каре. Большинство гостей были так пьяны, что толком даже не понимали, что он говорит. Петр с трудом протиснулся через набитую до отказа гостиную к дремавшему в кресле хозяину квартиры, потряс его за плечо и задал тот же вопрос – парень скользнул по его лицу осоловевшим взглядом, промычал: «Забей на нее», – и отвернулся.

Чтобы хоть как-то развеяться, Петр отправился пешком в съемную квартиру на улицу Маяковского. Пока шел – невольно вглядывался в каждую подворотню или горевшее окно. Вдруг где-то мелькнет желанное лицо или послышится голос. Холодный ветер чуть остудил его, но все же домой Петр пришел в расстроенных чувствах. Он долго не мог уснуть, вспоминая Ундину и вновь и вновь ощущая на губах жгучий поцелуй.

На следующий день Петр сел на часовой «Сапсан» и с тяжелым сердцем уехал в Москву. Даже не написал ничего на прощание оставленному на вечеринке однокурснику. Вновь потянулась ненавистная офисная рутина – заказы, опоздания, скандалы, разборки, переработки. Шли недели, складывающиеся в месяцы. Чувство тоски по случайно встреченной девушке медленно угасало. Затем наступил июнь и, хотя Петр не брал отпуск, щедрость короткого русского лета разогнала его хандру. Он встречался с друзьями, крутил кратковременные романы, ездил за город на шашлыки, подолгу засиживался в барах и гулял по теплой ночной Москве. К осени Ундина была забыта. Затем одновременно с холодами наступила горячая пора на работе, и Петр оказался похоронен под бумагами настолько, что не мог поднять головы до самого Нового года. Все личные и писательские планы были отложены до длинных январских праздников.

Однажды в конце декабря Петр вышел из офиса в районе девяти вечера. В голове бурлила гремучая смесь из злости и чувства экзистенциальной несправедливости от того, чем приходится зарабатывать на жизнь. В тысячный раз пообещав себе уволиться сразу после тринадцатой зарплаты, Петр решил не идти к ближайшей станции – Павелецкой – а прогуляться вдоль водоотводного канала до Новокузнецкой. После обильно украшенного сверкающим пластиком Садового кольца, Озерковская набережная казалась темной и пустынной. Вокруг не было ни души, и если со стороны Татарских улиц в некоторых окнах хотя бы горел свет, то остров казался погруженным в глубокий мрачный сон. Несмотря на первые морозы, лед еще не встал и в темной, тягучей как нефть воде канала желтыми пятнами отражались старые фонари. Новогодних декораций в этой части города почти не было, лишь под пешеходным мостом зачем-то повесили большую синюю звезду, смотревшуюся скорее жутковато, чем торжественно. 

Петр преодолел уже половину пути до Новокузнецкой улицы, когда внезапно заметил на другом берегу канала странное движение. Силуэт женщины быстро и бесшумно скользил от фонаря к фонарю, так что нельзя было до конца понять человек это или тень. Петру вдруг стало одновременно любопытно и тревожно. Преодолев секундное замешательство, он решил прибавить шагу, чтобы догнать силуэт и разгадать его тайну.

Если бы кто-то остановил Петра в этот момент и спросил зачем ему это знание, он не смог бы дать вразумительного ответа. Он был в состоянии особого морока, в который его вгоняла тупая, рутинная работа. Любое отклонение от нормы, яркое пятно, громкий звук, или как сейчас – необычная тень, полностью захватывали его внимание, будто они давали надежду на спасение от участи шестеренки в унылом офисном механизме. Так и сейчас, забыв про холод и усталость, Петр едва ли не бежал за темным силуэтом по безлюдной заснеженной набережной. Однако, как бы он ни торопился, тень на острове все равно опережала его несколько метров. Тем не менее, кое-что ему удалось разглядеть – это точно была девушка, одетая в черную каракулевую шубку до колен. Из-под меховой шапки-таблетки виднелись светлые короткие волосы. Петр почувствовал азарт и сильное влечение к незнакомке, словно волк, крадущийся к беззащитному ягненку.

Внезапно девушка остановилась, обернулась и посмотрел прямо на него. От неожиданности у Петра перехватило дыхание. Он закашлялся и едва не растянулся на замерзшей луже.  Одного взгляда хватило, чтобы узнать лицо – вне всякого сомнения перед ним стояла та самая Ундина из петербургской Коломны. Заметив реакцию Петра, она звонко рассмеялась, подмигнула ему и, перебежав проезжую часть, скрылась в ближайшем дворе.

У Петра похолодело в животе от отчаянья: «Неужели он вновь ее упустит?!». Как назло, рядом не было ни одного моста. Петр лихорадочно огляделся – спереди Комиссариатский, позади пешеходный Зверев. Последний казался чуть ближе. Петр со всех ног побежал к нему. Эхо его шагов гулко отозвалось от стен безлюдных ночных домов. Одним махом он преодолел мост, пролетев над отражением пластиковой звезды, и оказался на противоположном берегу канала. Дома здесь стояли сплошняком, а редкие просветы были загорожены шлагбаумами. Заблудиться во дворах значило потерять драгоценное время, Петр не мог так рисковать. Уже порядком запыхавшись, он добежал до вытянутого здания школы, возле которого скрылась Ундина. Перед ним оказался проход, через который виднелась Садовническая улица. Петр ринулся туда, на бегу расстегивая взмокшую от пота куртку.

После темноты двора улица, с искрившимся в свете фонарей свежим снегом, казалось ослепляюще яркой. Впрочем, она была такой же безлюдной как набережная. Лишь вдалеке у самого Устьинского моста виднелся желанный силуэт в черной шубе. Ундина стояла возле мигающего желтым светофора и словно поджидала Петра. Убедившись, что ее заметили, она поманила его пальцем и тут же скрылась за углом Университета Косыгина. Петр почему-то был уверен, что она в этот момент смеялась.

«Ну что же, теперь точно не уйдешь, – радостно подумал Петр, – Дальше только река, уж там-то я тебя нагоню».  

Он побежал из последних сил. Ветер сорвал и бросил в снег шарф – Петр даже не обернулся. Вот поворот и спуск к набережной, за гранитной оградой которой придавленная мостом незамерзшая река. Петр с замиранием сердца оглядел улицу – никаких признаков девушки.

«Неужели успела убежать дальше? Может, скрылась за поворотом?».

Внезапно Петра поразила догадка – у основания моста была лестница, ведущая к реке. Девушка вполне могла спуститься к воде, тогда ее нельзя было бы разглядеть с улицы. Петр добежал до набережной и посмотрел вниз. В конце лестницы у самой воды стояла Ундина и смотрела прямо на него. Петр почувствовал, как у него ослабли ноги – неужели он догнал ее?! Это судьба, теперь он точно ее не упустит! Словно услышав мысли Петра, блондинка улыбнулась, и подмигнула ему. На секунду как бы случайно распахнулась каракулевая пола и в свете фонарей сверкнула призрачной белизной обнаженная кожа.

«Она в шубе на голое тело», – подумал Петр и буквально задрожал от возбуждения.

Он со всех ног устремился вниз по лестнице, и только чудом не поскользнулся на обледеневших ступенях. Сверху на мосту прогремел по рельсам одинокий ночной трамвай. Петр за три секунды добежал до Ундины, но тут же остановился в растерянности, не зная, что сделать или сказать. Он как завороженный смотрел то в ее холодные голубые глаза, то на застывший в лукавой полуухмылке рот, то на белоснежные обнаженные ноги в высоких «кавалеристских» сапогах. Дав ему как следует себя разглядеть, Ундина бесшумно подошла к нему, поцеловала в щеку ледяными губами и, взяв за руку, повела к реке.

Не говоря ни слова, девушка опустилась на корточки и взглядом предложила Петру посмотреть на что-то под водой. Петр пристально вгляделся в темные волны ночной Москва-реки, но не увидел ничего кроме отражения колосса сталинской высотки, которое то расплывалось, то собиралось вновь. Казалось, ее шпиль как копье, направлен прямо на них. Петр смотрел на воду секунд тридцать, пока не начала кружиться голова.

– Не понимаю. Кажется, там ничего нет, – сказал он.

Ундина ничего не ответила, лишь игриво поманила его пальцем, показывая, что нужно наклониться, чтобы разглядеть предмет ее интереса. Петр вздохнул и повиновался. Он опустился на колени и поднес лицо почти к самой воде. В нос ударил неприятный коктейль из запахов бензина и тины, однако поверхность осталась все такой же непроницаемо черной. Петр хотел уже подняться и прервать этот странный ритуал, когда Ундина резко схватила его за волосы и окунула в воду. Он тщетно бился, пытаясь выкрутиться – девушка держала его так крепко, что он не мог вынырнуть на поверхность даже на мгновение. Одновременно Ундина не давала Петру окончательно упасть в воду, так что он завис между рекой и набережной. Когда первая паническая атака прошла, он вдруг понял, что не тонет и не задыхается. Чуть успокоившись, Петр услышал сквозь толщу воды тихий голос Ундины. Она смеялась своим волшебным звенящим смехом и повторяла одно и то же слово: «Смотри, смотри, смотри».

Петр открыл глаза и вместо толщи мутной ночной воды внезапно увидел картину, так ярко и четко, будто кто-то транслировал ее прямо в мозг. Полный лысоватый мужчина ссутулившись сидел за монитором спиной к Петру в небольшой комнате, разделенной перегородками. Экран был расчерчен ячейками Экселя. Мужчина поправил очки в металлической оправе, тяжело вздохнул, и, подперев щеку рукой стал крутить колесико мышки. Ячейки медленно поползли вниз. Затем к столу подошла невысокая сухая женщина лет сорока пяти с короткой стрижкой и начала что-то быстро выговаривать мужчине. Каждый раз, когда она открывала рот у нее нервно дергался правый глаз. Петр не видел лица незнакомца и не слышал их разговора, но по тому как мужчина ссутулился и вжал голову в плечи он понял, что тот оправдывается за какую-то оплошность.

Это зрелище вызвало у Петра чувство брезгливости и, почему-то, стыда. К его радости картинка вскоре сменилась – теперь тот же человек шел по темной зимней улице где-то на окраине Москвы. На спине у него был большой бесформенный рюкзак, в руках два пакета из бюджетного супермаркета. Мужчина осторожно ковылял по плохо вычищенному тротуару, переваливаясь с ноги на ногу, как огромный пингвин. Внезапно, он поскользнулся, взмахнул руками и завалился боком в грязно-серый сугроб. Одна из сумок порвалась и из нее на асфальт вывалилась упаковка йогуртов, пол палки колбасы и банки с дешевыми собачьими консервами. Мужчина тяжело поднялся на ноги, отряхнул налипшую грязь и стал медленно собирать выпавшие продукты.

Следующая картина – незнакомец дома. В прихожей с темными обоями тускло горит одинокая лампа без абажура. Повсюду в квартире следы недоделанного много лет назад ремонта. У ног мужчины крутится небольшая собака – пожилая черная дворняжка с седыми усами. Он садится на корточки и ласково гладит ее по голове, открывает одну из купленных банок и вываливает в миску. Собака благодарно виляет хвостом и быстро уплетает лакомство. Повесив грязную куртку на крючок, незнакомец идет на кухню разогреть готовую магазинную курицу с рисом. Микроволновка крутится две минуты и тухнет. Он берет тарелку с едой, банку пива из холодильника, идет в единственную жилую комнату, садится за стол и включает телевизор. Собака тоже залезает на диван и ложится к нему под бок.

Петр ожидал, что вскоре картинка сменится еще раз, но этого никак не происходило. Вместе с незнакомцем он продолжал смотреть через его плечо какое-то дурацкое комедийное шоу. Устав от этого зрелища, Петр отвел взгляд и стал изучать старое советское трюмо с зеркальной стенкой. Внезапно между пыльными бабушкиными бокалами и чашками мелькнуло отражение лица мужчины. Петр замер от неожиданности – он моментально узнал в незнакомце себя. Да, постаревший и сильно потолстевший, но это точно был он.

Петр беззвучно закричал от ужаса, и картинка тут же сменилась. Перед ним был стол, заваленный распечатанными документами, компьютер – похоже он снова уснул на работе. Петра охватила паника, он не мог понять, какая из сменившихся реальностей была настоящей. До синяков исщипав себе руку и убедившись, что не спит, он беспорядочно покидал в рюкзак свои вещи и выбежал из офиса. Он не пришел на работу ни на следующий день, ни после, не ответил ни на одно из десятков истерических сообщений и настойчивых звонков коллег. Через пару дней отдел кадров получил по почте его заявление об увольнении.

Декабрь 2022