Ранняя теплая осень в спальном районе Москвы. На засыпанной опавшими листьями площадке немноголюдно. Возле большой горки в форме ракеты на скамейке сидит опрятная, интеллигентного вина пожилая женщина в красном берете. У нее накрашены ресницы и брови, на тонких губах помада кораллового цвета. Она улыбается и внимательно наблюдает за играющими детьми. Постепенно взгляд пенсионерки фокусируется на трехлетнем мальчике в ярко-красной ветровке. Его мама, которой на вид около тридцати, стоит рядом, облокотившись на корабль и что-то читает в телефоне. Заметно что она сильно устала – синие круги под глазами, немытые светлые волосы убраны в конский хвост.

– Какой он у вас ловкий, – громко говорит пенсионерка и несколько секунд пристально глядит на маму, пока та не понимает, что фраза обращена к ней.

– Что? – выныривает девушка из телефона и рассеяно смотрит на незваную собеседницу, – Да, он такой… Вечный двигатель.

На лице матери появляется натянутая улыбка.

– А почему он без шапочки? – спрашивает женщина в берете.

– Миша не любит их носить.

– Понятно, значит про менингит вы не слышали. В мое время к этому относились очень серьезно.

– Слушайте, ну какой менингит? Тепло же.

– Знаете, девушка, я вырастила трех детей и пятерых внуков. Уж можете поверить моему опыту, я знаю, что говорю. Такие болезни можно и летом преспокойненько схватить. Впрочем, чего я тут воздух сотрясаю, вы же теперь все умные – по любому поводу в интернет лезете, читать городских сумасшедших. Старики вам не указ… – женщина достала бумажный платочек, вытерла заслезившиеся глаза.

– Ну зачем вы так… – смутилась девушка, – Конечно, я прислушиваюсь к мнению старшего поколения. С мамой советуюсь регулярно. Просто и в интернете тоже много полезного. И какие-то представления уже и правда устарели. Сейчас принято по-другому.

– Ну да, ну да, устарели. Как и те, кто эти представления усвоил с ранних лет. Так скоро уже и руки перед едой мыть перестанут, с этим вашим интернетом. Сейчас дети с ранних лет уже все в телефонах. И что они там видят, хорошее что-то? Одну грязь и шутки дебильные. Хорошо, что ваш сынок маленький, не дорос пока. Еще год и вы его потеряете. Будет вместо любимой мамочки сплошной интернет!

Девушка не нашла, что ответить и хотела было отойти подальше, но в этот момент к ней подбежал сын и потянул за край толстовки.

– Мам, пойдем играть!

Пенсионерка тут же наклонилась к ребенку. Буквально легла на колени, вперив в мальчика жадный старушечий взгляд.

– Кто это у нас такой хорошенький? Мишутка? Давай познакомимся, меня Валерия Алексеевна зовут.

Мальчик испугался, прижался к маминой ноге, и округленными от ужаса глазами смотрел на старуху. Согнутая пополам она напоминала горгулью. Красный берет на затылке – как кнопка, нажмешь – расправит крылья и взлетит, чтобы мгновение спустя спикировать на жертву и воткнуть в нее клыки.

– Он у нас стеснительный немного, – как бы извиняясь сказала девушка, – С незнакомыми людьми не общается.

Мама тихонько подтолкнула сына, чтобы уйти от скамейки, но Валерия Алексеевна не планировала их отпускать.

– Почему незнакомой? Мы уже познакомились, правда, Мишутка? Я только не знаю, как зовут твою милую маму.

– Лена, – нервна ответила девушка.

– Вот видишь, как здорово! Теперь мы все-все знакомы. Миша, скажи, а ты знаешь какой-нибудь стишок? Прочитаешь – я тебе конфету дам.

Миша молчал. Только еще сильнее вцепился в мамину ногу.

– Не знает он, мы не учили, – Лена стала настойчивее пихать сына, но тот стоял как вкопанный, будто под гипнозом.

Меж тем Валерия Алексеевна начала потихоньку сползать со скамейки. Делала она это всем телом, и медленно сантиметр за сантиметром приближалась к Мише.

– Как это не знаешь стихов? Все дети обязаны их учить, это полезно для мозга. Вот я в свои годы до сих пор помню стих, который читала на в детском саду на седьмое ноября.

Старуха распрямилась, и продекламировала:  

«Расскажу я вам стишок,

Как попал ко мне флажок.

Это мама мне купила.

И на праздник подарила».

Закончив читать стих, она тут же согнулась вновь и оказалась менее чем в метре от Мишиного лица.

– Видишь, Мишутка, даже старенька бабушка знает стихи. И тебе надо. Ты же не хочешь вырасти глупеньким, идиотиком, – громким шепотом сказала она.

– Что вы такое говорите! Вам не стыдно? – воскликнула Лена, – Миша, пойдем отсюда. Тетя злая, не слушай ее.

Внезапно Валерия Алексеевна разжалась как пружина, спрыгнула со скамейки и вцепилась в руку ребенка. Мальчик и мама застыли в ужасе.

– Слушай, Мишенька, слушай! Бабушка плохого не посоветует! Я долгую честную жизнь прожила, ни слова не соврала, ни копейки не украла. Не то, что нынешние марамойки, ходят в юбках, из-под которых трусы видны, только и думают, как себя подороже продать, чтобы ни хрена не делать. А я, Миша, сорок лет в райкоме отработала, от звонка до звонка. Даже когда детки родились – пару месяцев понянчусь, потом их в ясли, и обратно на работу. Потому что было чувство ответственности тогда у людей. Не только для себя жили. Кстати, почему это ты не в садике в такое время? Вроде не болеешь, раз погулять вышел. Ты что не ходишь в садик?!

– Миша, пойдем! Отпустите моего сына, я сейчас полицию вызову! – Лена со всех сил пыталась оттащить сына от старухи, но Валерия Алексеевна словно клещами держала его ручку своими сильными узловатыми пальцами.

– Мама, мне страшно! – пропищал Миша. По его щекам потекли слезы.

– Ой, а чего это мы нюни распустили. Если ты так с мамой плачешь, давай я тебя заберу, будешь со мной жить, – обратилась Валерия Алексеевна к мальчику, игнорируя мамины угрозы и попытки высвободить сына. Услышав, что его хотят забрать, он испугался еще сильнее и разрыдался.

 – Ну-ну, совсем расклеился парень. Подотри сопельки, ты же не девочка. Мальчишки не плачут. Если бы ты в садик ходил, ты бы это быстро понял. Там бы тебя засмеяли, тютей назвали. И поделом – мужиком надо быть. Я своего сына ремнем била, когда он канючил, и ничего, наоборот – человеком вырос. Сейчас спасибо мне говорит за это. А ты, Мишенька, если в сад не пойдешь, никакой социализации у тебя не будет, не научишься за себя стоять. Придешь потом в первый класс, и будешь как Маугли в джунглях, только без Багиры и Балу. Дети знаешь, какие жестокие? Тебя там сожрут! Изгоем сделают! Так и будешь до конца школы как тряпка, об которую все ноги вытирают…

– Заткнись! Отпусти его! Ну! – Рассвирепевшая Лена била старуху по рукам, но той все было ни по чем.

Миша бился в истерике и перешел на визг. Казалось, еще немного, и он упадет на землю, из маленького рта польется пена. Валерия Алексеевна с наслаждением смотрела на корчащегося ребенка и продолжала.

– А где ваш папа? Я вас с мамой уже не первый раз на это площадке вижу, и вы всегда вдвоем. И в будни, и в выходные. Нет, чтобы хоть изредка выйти с сынулей погулять. Наверняка папка твой на диване валяется перед телевизором. Или у него другая тетя есть, и он с ней время проводит. А может мама твоя вообще шалава и нагуляла тебя. Зато ты такой хорошенький ублюдочек получился. Ну а что, от кого сейчас только не рожают. Что тебе твоя мамуля говорит, что тебя аист принес? Или что твой папка капитан дальнего плавания?

— Ну держись, старая тварь! – Лена зарычала как раненая тигрица и бросилась на пенсионерку. Со всей силы толкнула, затем ударила ногой по локтю, так что та разжала пальцы и выпустила ребенка. Мама схватила сына в охапку, отбежала на несколько метров, и принялась успокаивать. Но тут произошло то, чего она не ожидала. Валерия Алексеевна схватилась за сердце, повалилась на землю и заголосила:

– Помогите! Умираю!

Другие мамы на площадке, и до этого подозрительно косившиеся на Лену, побросали детей и бросились на крики пенсионерки. Со всех сторон зазвучали сочувствующие голоса:

– Что случилось?

– Вам плохо? Воды?

– Скорую вызвать?

Валерия Алексеевна с готовностью приняла помощь. Поднялась, отряхнулась, поправила берет и села на скамейку с видом оскорбленной благодетельницы.

– Я просто хотела помочь, дать пару советов. А она на меня с кулаками… Что же за время такое, не люди, а звери! И еще главное ребятеночек у нее такой симпатичный, тяжело ему, наверное, с такой-то матерью…

Одна из мам – крупная женщина лет сорока с круглым розовым лицом обрамленным темными кудрями повернулась к Лене и бросила на нее взгляд полный ненависти.

– Девушка, вы вообще, в своем уме? Пожилую женщину бить! Мы сейчас ее в отделение отведем, чтобы она на вас заявление написала. Мало нам в районе мигрантов с наркоманами, теперь еще и на детской площадке кулаки распускают!

Лена тащила под мышкой рыдающего и брыкающегося Мишу и одновременно катила перед собой коляску. Ей хотелось, как можно скорее уйти с площадки, чтобы не видеть Валерии Алексеевны и ее прихлебательниц. Из-за Мишиного крика, он не расслышала, что именно ей сказала кудрявая мамаша, но догадалась, что ничего хорошего.

– На хуй пошла, сучка драная! – крикнула она в ответ, – Чтоб вы сдохли все вместе с вашей проклятой старухой!

В ответ ей тоже полетела нестройная разномастная брань. Через минуту Лена скрылась за углом соседнего дома. Кудрявая обратилась к Валерии Алексеевне.

– Как вы себя чувствуете? Я кстати серьезно насчет полиции. Предлагаю это так не оставлять. Пусть эту мразь хотя бы оштрафуют. Кто знает, на кого она накинется в следующий раз.

– Да в тюрьму ее надо за хулиганство, а сына в детдом. Здоровее вырастет, – сказал кто-то из мам.

– Девочки, спасибо вам за поддержку, – растроганно проговорила Валерия Алексеевна и смахнула одинокую слезу, выступившую в уголке глаза, – Но не будем множить зло. Она сама себя уже наказала, что живет в таком аду. Я лучше за нее помолюсь, пусть Господь отпустит ей грехи.

– Вы святая. Я бы на месте убила, честное слово, – сказала кудрявая.

– Ну какая святая, все мы люди. Мне просто жаль ее. Бедная дурочка. Я в порядке, за меня не беспокойтесь. Немного посижу, подышу воздухом, и пойду.

– Конечно. Если что-то нужно зовите нас. Я и в свидетели готова пойти. Запишете мой номер, на случай если передумаете?

– Спасибо, дорогая, но право, не стоит. Все мы под богом.

Одна за другой, мамы вернулись к своим детям. Валерия Алексеевна дождалась, пока наиболее активные из них уйдут с площадки, встала и неспешно отправилась вглубь района. Прошла мимо техникума, магазина, поликлиники, завернула во двор. Здесь между новостроек располагалась огромная современная площадка, где всегда было много детей. Пенсионерка прошла мимо лазалок, на которых висели подростки и с благостным видом села на скамейку возле песочницы. В части, предназначенной для малышей, гуляли два мальчика и три девочки. Валерия Алексеевна присмотрелась к ним, прислушалась к разговорам взрослых. Вскоре она поняла, что двое детей были с нянями, один мальчик с бабушкой, еще двое – с мамами. Из последних была особенно перспективной активная девочка, которая успела чуть ли не по уши вымазаться в песке. Рядом с ней на бортике песочницы сидела уставшая мать. Она смотрела на дочь грустным взглядом, как бы оценивая – сколько часов уйдет дома на то, чтобы ее отмыть. Валерия Алексеевна даже заерзала от нетерпения, и приготовилась к тигриному прыжку на раненную антилопу. Однако не успела она открыть рот, как едва не завыла от боли, пронзившей правую стопу. Какая-то старушка в платке и очках в широкой пластиковой оправе со всей силы поставила трость ей на ботинок.

Валерия Алексеевна тяжело дышала, стараясь не закричать. Преждевременная драма была ей совсем не нужна – она бы только спугнула маму с дочкой. Старушка в очках с улыбкой смотрела на нее сверху вниз, затем, всем телом нажимая на палку, наклонилась и прошептала ей в ухо:

– Ты куда выперлась, овца? Думаешь, я не вижу, чем ты тут занимаешься? Вали отсюда, пока белые тапки не надела.

Когда Валерия Алексеевна готова уже была закричать, старушка резко отняла клюку и лукаво улыбнулась.

– Погода-то какая! Просто подарочная, – сладким голосом сказала она. Бросила на прощание уничижающий взгляд на соперницу и отправилась к песочнице.

Немного очухавшись от шока, Валерия Алексеевна кое-как встала и поковыляла прочь от площадки. Отойдя на безопасное расстояние, обернулась: старушка в платке склонилась над перепачканной в песке девочкой и что-то умильно ей говорила. До Валерии Алексеевны донесся обрывок фразы:

– …разве может девочка быть такой неаккуратной…

Рассказ опубликован в сборнике «Ликующая старость» издательства «Опустошитель»